magadansky (magadansky) wrote,
magadansky
magadansky

Categories:

Шаманы.

В одно из моих посещений ламутской стоянки мне удалось увидеть шамана. Это было мне разрешено благодаря Амускану, уверившему своих соплеменников в том, что я — человек совершенно безопасный и не расскажу об этом ни попу, ни начальнику округа.

 photo 111_zpsa14987ee.jpg


Эти первобытные люди считаются христианами, и, действительно, православному священнику … иногда удавалось крестить их детей. Но в их палатках, рядом с данными попом иконами, всегда мирно висели изготовленные шаманом амулеты. … Поэтому на каждом шагу встречаются уже виденные нами ранее места религиозного культа ламутов. Иногда попадаются жертвенные камни, смазанные оленьим жиром и окропленные кровью. Что же касается мяса принесенных в жертву животных, то оно обычно благоразумно съедается самими жертвователями.



Шаманизм сибирских туземцев обожествляет силы природы. Туземец населил свои леса, горы, реки и озера многочисленными злыми и добрыми духами. Посредником между ними и человеком и является, по их наивному верованию, „всемогущий шаман”. При заболевании близких или домашних животных туземец непременно обращается к шаману.

 photo 333_zpsf05c9301.jpg

Каждый „клан” имеет своего шамана. Он перекочевывает с места на место. Обычно шамана сопровождает выбранный им самим помощник. Это — кандидат в будущие шаманы. Могилы шаманов внушают ламутам суеверный ужас. Они отмечаются укрепленными на высоких жердях медвежьими черепами и шкурой оленя, убиваемого на могиле.

Наши ламуты также ожидали к себе шамана. Он приехал к ним на молочно-белом олене.
По внешности, одежде и вооружению шаман нисколько не отличался от прочих своих соплеменников. Это был типичный представитель коренных туземцев Сибири. Среднего роста, стройный, с прямыми черными волосами, коротким носом и выдающимися губами, он имел прямо поставленные, вовсе не монгольского типа глаза. Их беспокойный блеск говорил о легкой возбудимости этого человека. О принадлежности к монгольской расе напоминали лишь выдающиеся скулы и коричневая пергаментная кожа широкого лица. В свободное от шаманства время он, как и другие, занимался охотой.

 photo 222_zps4c1cc70b.jpg

Вечером начались приготовления к заклинаниям. Был убит олень, так как для предсказаний шаману требовались внутренности и лопатки этого животного. Впоследствии он, в качестве вознаграждения и дорожного провианта, получил лучшие части этого оленя. Палатку, в которую должен был войти шаман, тщательно вычистили. К стенам ее прикрепили разнообразные фигурки животных и человека. Они были вырезаны из дерева, „слоновой кости”, рога носорога и корней растений. Некоторые из этих фигурок были пестро раскрашены. Являясь личной собственностью шамана, они должны были символизировать необходимых ему во время заклятий духов-помощников.

В этот вечер он многократно окроплял их кровью оленя и окуривал смолой кедра. К последней были примешаны истолченные в порошок растения. Под конец вся палатка наполнилась одуряющими ароматами.В ней находились одни лишь мужчины, на корточках сидевшие вдоль стен уроссы. Через дымовое отверстие уже заблистали звезды. Тогда только начались заклинания.

Я сидел на медвежьей шкуре неподалеку от занавешенного входа. В середине ярко тлел костер, поддерживавшийся смолистыми корнями лиственницы. Безмолвно и медленно проскользнул в палатку шаман. Его встретила глубокая тишина. Внешность „заклинателя” значительно изменилась. Кожаная одежда заканчивалась ниспадающими до ног скрученными ремнями. Грудь была увешана нитями белых и пестрых стеклянных бус. Между ними болтались длинные железные полосы и маленькие медные колокольчики. Кроме того грудь и спина его были украшены зубами и когтями хищных зверей и птиц. Головной убор шамана напоминал капюшон и состоял из шкуры, снятой с морды полярного волка. На местах глаз были вставлены круглые кусочки какого-то черного меха. Когда шаман плясал, уши этой волчьей головы развевались по воздуху. В левой руке он держал свой колдовской, богато разукрашенный барабан. В правой — покрытую мехом палочку. Он ударял ею в такт по барабану и, медленно вращаясь по кругу, затянул глухую, однотонную песню. Тихо звенели колокольчики и стучали украшавшие одежду шамана зубы и когти. С низкими поклонами он несколько раз обошел огонь. Помощник его от времени до времени подбрасывал в пламя какой-то сильно пахнущий и горящий голубым пламенем порошок.

Поклоны и приношения шамана относились к „богу огня”. Из горла его вырывались своеобразные, то протяжные, то прерывистые истерические звуки. Они сопровождали плавные, ритмические движения его тела и смешивались с шипением и треском пламени в костре. Звуки эти мало-помалу перешли в своего рода напев, а медленные и плавные движения превратились в настоящий танец. Какие это были удивительные, почти нечеловеческие звуки! Эта своеобразная симфония точно была соткана из голосов, подслушанных у дикой северной природы. Мое непривычное ухо уловило здесь признаки звучной гармонии. Совершенно чуждый мне язык суровой природы возбуждал нервы и захватывал все существо слушателя.

Вскоре пение перешло в едва слышное бормотание и шепот. Барабан звучал все тише и тише. Танцующий медленно кружился вокруг пылающего огня.Затем песня снова поднялась до диких, прерывистых, гортанных стонов. Превратившись в вой, она, то напоминала человеческий плач, то скрип раскачиваемых ураганом деревьев, то свист ветра в узком горном ущелье, то рев бури в покрытой снегом тундре. Танец закончился резкими прыжками. Барабан гремел, бряцали амулеты, звенели колокольчики. Шаман пел и плясал беспрерывно. Силуэты безмолвно скорчившихся зрителей были освещены красноватым отблеском костра.

Песня развертывала все новые и новые картины тайги. Слышались голоса различных птиц. Шаман подражал свистящему удару соколиных крыльев. Раздавалась, напоминающая звон колокольчиков, точно удаляющаяся песня лебедя-кликуна. Глухой говор... голоса усиливаются. Шум крыльев все приближается. Изнуренный шаман вытирает вспотевший лоб. Помощник его продолжает бить в барабан, так как звуки этого инструмента не должны прерываться ни на одну минуту.

Начинаются новые танцы, новые заклинания, новые песни. Шаман отправляется на своем белом олене в далекую тайгу. Он ищет там враждебное людям чудовище. В меланхолической песне слышатся стук копыт оленя и удары его рогов о стволы старых деревьев. Мы снова внимаем шелесту листвы и журчанию вод. Он подражает крику пролетающих ворон, зову филина и токованию журавля на болоте. Нам слышатся ворчанье медведя, вой волка, рев лося.

Из уст шамана раздаются призывы к борьбе. Он звонко ударяет в барабан. В схватке с найденным, наконец, чудовищем помогают подвластные шаману звери. Он падает наземь. У рта его пена. Во взгляде — безумие. Тело конвульсивно подергивается. Я очнулся. Окружавшие огонь ламуты были охвачены волнением. Под конец танца они подбодряли шамана отрывистыми восклицаниями, прыжками и дикими жестами. Как бы то ни было, но этот первобытный человек сумел в течение нескольких часов держать нас около себя в самом напряженном внимании.

Евгений Васильевич Пфиценмайер
«В Сибирь за мамонтом. Очерки из путешествия в Северо-Восточную Сибирь».


Tags: Колыма, Магаданская область, Якутия, история, коренные народы
Subscribe

  • Волшебная сила искусства

    Олаф Свенсон - американский предприниматель и авантюрист, потомок переселенцев из Швеции и самый известный иностранный торговец на нашем…

  • Старый Магадан

    Данилов Геннадий Алексеевич. Ворота в магаданский парк культуры. 1940 г.

  • Геолог

    Николай Тупицын – один из основателей Магадана, работал в 1929-1931 годах заместителем заведующего Нагаевской культбазой. После того, как в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

  • Волшебная сила искусства

    Олаф Свенсон - американский предприниматель и авантюрист, потомок переселенцев из Швеции и самый известный иностранный торговец на нашем…

  • Старый Магадан

    Данилов Геннадий Алексеевич. Ворота в магаданский парк культуры. 1940 г.

  • Геолог

    Николай Тупицын – один из основателей Магадана, работал в 1929-1931 годах заместителем заведующего Нагаевской культбазой. После того, как в…