орлан

Наше избранное

Решил собрать на одной странице несколько важных для меня заметок. Тем, кто давно читает этот ЖЖ, они уже знакомы, а новым гостям будет полезно.

1) О чем наврал Дудь про Колыму?
О неправде в кино "Колыма - родина нашего страха".

2) Правда ли, что Королев сидел на Колыме "за дело"?
Что об этом думал сам отец русской космонавтики.

3) О культуре употребления мухоморов
Грибы как проводники в потусторонний мир и бытовая наркомания.

4) #Магаданнаш
Крымский сценарий для одной северной области.

5) Когда сталинист поет олигарха
О фильме Александра Проханова "В поисках русской мечты. Колымская песня".

6) Воспоминания жителя наипьянейшего края
О пьянстве, Севере и о себе.

7) Последние вольные кочевники
О людях, сохранивших свободу среди лагерной Колымы 30-50-х гг.

8) Наша маленькая книга мертвых
Когда романтика первопроходцев наткнулась на колючую проволоку лагерей.

9) Город, который погубила оспа
О несчастной судьбе Зашиверска - старинного русского поселения на Индигирке.

10) Кирилл, Мефодий и разбойничье письмо.
Искренняя похвала создателям славянской азбуки.



старина

Необычный братушка



Самурай Сейго Ямадзава, состоявший на службе русской армии и отличившийся при осаде Плевны в 1877 году. Дело было в Болгарии во время русско-турецкой войны. За храбрость в боях с турками Ямадзава был награждён орденом св. Владимира IV степени с мечами и бантом (на фото второй слева), а также румынской наградой "Дунайский крест" (крайний справа).

В сети можно почитать красочные описания, как Ямадзава во главе русского отряда врывается на турецкие позиции с самурайским мечом и обращает в бегство турок, которые в панике разбегаются с криком "Это не человек, а жёлтый дьявол, у него вместо глаз щелки, а из них летят искры". Полагаю, эти описания взяты из болгарской художественной литературы и имеют мало общего с действительностью, но всё равно, сам факт участия представителя Японской империи в осаде Плевны уже интересен.

старина

Волшебная сила искусства

261506.jpg

Олаф Свенсон - американский предприниматель и авантюрист, потомок переселенцев из Швеции и самый известный иностранный торговец на нашем Северо-Востоке в 1900-1920-е годы. География деятельности его торговой фирмы была крайне обширной - от Олы до острова Врангеля, а оборот торговли в лучшие годы достигал миллиона долларов. Подробнее об Олафе Свенсоне можно прочитать в журнале у Одинокого odynokiy. Выше снимок, как Свенсон выглядел на самом деле, а ниже - как Свенсона (или его торгового агента) представлял себе репрессированный художник Дмитрий Брюханов. Гравюра "Сбор пушнины в торговой фактории Свенсона" создана в 1940-1950-е годы в Магадане.



Любопытно, что с приходом к власти большевиков Свенсон вполне официально продолжал свою деятельность на Северо-Востоке вплоть до 1930 года. Правда, местная торговля тогда шла под контролем советской государственной конторы, которая определяла перечень товаров и устанавливала цены на меха. Свенсон потом писал, что в сравнении с досоветскими временами цены, уплачиваемые охотникам за пушнину, были снижены, а ассортимент товаров сузился до предметов первой необходимости. Что касается Дмитрия Афанасьевича Брюханова, не стоит судить о его творчестве по этой агитке. На самом деле это был весьма одарённый график, особенно мне нравятся его иллюстрации к детским сказкам. Просто в его время для художников существовали "обязательные упражнения" в виде портретов вождей и прочего пропагандистского мусора. Сцена спаивания простодушного охотника жадным торговцев из той же серии.

CCCР

Геолог



Николай Тупицын – один из основателей Магадана, работал в 1929-1931 годах заместителем заведующего Нагаевской культбазой. После того, как в Нагаево в 1932 году приехал Берзин с первой партией заключённых, Тупицын подался в геологи. При Дальстрое это была не просто трудная, но и довольно опасная профессия. Кроме обычных тягот полевой жизни, геологи рисковали стать жертвой беглых зэков, бывало, пропадали целые партии. За их работой постоянно наблюдали разные бдительные товарищи из НКВД, которым было непросто доказать, что требуемые результаты геологоразведки не получены в связи с объективными обстоятельствами, а не из-за халатности или вредительства. А однажды, в 1938 году Тупицын вернулся из очередного «поля» в посёлок Хатыннах и зашел отметиться в контору. В книге, где он собирался оставить запись, его имя оказалось густо замазано чёрной краской. На вопрос «В чём дело, почему меня закрасили, я же ещё не умер?» Тупицын получил ответ от служащего конторы, что пришло указание всех посаженных вычеркнуть. Почему-то по приискам прошёл слух, что его арестовали.